Библиотека    Ссылки    О сайте


предыдущая главасодержаниеследующая глава

А. П. Ломан. Материалы к исследованию источников поэмы Есенина "Егорий"

В творчестве Сергея Есенина, как и большинства крупных художников слова, достаточно хорошо прослеживаются рецепции и ассимиляции как образов и образного и музыкального строя, так и сюжетных коллизий фольклорных произведений. Следует, однако, заметить, что даже в обобщающей работе В. Коржана*, посвященной фольклоризму С. А. Есенина, примеры рецепций взяты главным образом из среднерусских, реже рязанских пословиц, загадок, наговоров, песен и частушек и почти не использованы легенды и сказы Рязанского края. Между тем записанные С. А. Есениным на родине сказы о Николе в свое время были обработаны А. Ремизовым ("Каленые червонцы", "Никелин умолот", "Свеча воровская")**.

* (В. Коржан. Есенин и народная поэзия. Л., "Наука", 1969.)

** (А. Ремизов. Николины притчи. Пг., 1917.)

В настоящем сообщении рассматриваются предполагаемые источники маленькой поэмы С. А. Есенина "Егорий". Черновой автограф поэмы написан на обороте первого листа чернового автографа поэмы "Марфа Посадница"*.

* (ГПВ, ф. 150, ед. хр. 139, л. 2 об.)

При жизни поэта поэма не была опубликована, что привело исследователей к далеко идущим и мало обоснованным выводам. Так, Р. Б. Заборова пишет, что "отказ поэта от публикации этого произведения был для Есенина одним из случаев преодоления ложно-патриотических идей"*. Но до нас дошло письмо В. С. Миролюбова к С. А. Есенину, написанное летом 1915 года. Миролюбов пишет: "...с Георгием опоздали"**. К сожалению, мы не знаем, о каком тексте поэмы идет речь. Дошедший до нас черновой автограф не позволяет утверждать, что мы имеем дело с завершенным произведением. Фраза из письма В. С. Миролюбова показывает, что от публикации поэмы, во всяком случае в 1915 году, С. А. Есенин не отказывался.

* (Р. Б. Заборова. Изучая рукописи Есенина.- "Русская литература", 1968, № 4, стр. 158.)

** (ЦГАЛИ, Ф. 190, оп. I, ед. хр. 113.)

Впервые опубликованная А. Л. Дымшицем в 1956 году*, поэма привлекла внимание исследователей творчества поэта, вызвав разноречивые комментарии. А. Л. Дымшиц пишет: "Стихотворение представляет собой обработку фольклорных мотивов, в которых св. Георгий Победоносец представлен в образе народного заступника - Егория Храброго". В подтверждение этого тезиса А. Л. Дымшиц ограничивается цитатой из работы А. Кирпичникова**: "И в поговорках и в сказаниях Егорий пасет зверей, особенно волков, и распределяет им пищу... Покровительство стадам ведет Егория прямо к начальству над волками и другими дикими зверями... Представление волков собаками божественного воеводы - обычное представление".

* (С. Есенин. Стихотворения и поэмы. Л., "Советский писатель", 1956, стр. 183.)

** (Кирпичников. Святой Георгий и Егорий Храбрый. СПб., 1879, стр. 146.)

Заметим, что Егорий Есенина обращается только к волкам и не видит в них собак.

Почти дословно, со ссылкой на А. Л. Дымшица, этот комментарий повторен при публикации поэмы в дважды вышедшем пятитомном "Собрании сочинений" С. А. Есенина*.

* (Сергей Есенин. Собрание сочинений в 5-ти томах, т. 1, М., "Художественная литература", 1961, стр. 341; там же: 1966, т. I, стр. 408.)

Говоря о религиозных мотивах в творчестве поэта, Е. И. Наумов замечает: "Не церковно-каноническая основа, а апокрифическая... особенно заметна там, где он упоминает имена "святых" - Николая Угодника и Георгия Победоносца. Здесь поэт ясно отправляется от духовных стихов, которые отвергались официальной церковью". Е. Наумов относит св. Егория к "демократическим" святым- "крестьянского звания". "В самом имени Георгий заложено слово "земледелец" (гео - земля). Стихотворение "Егорий" целиком отвечает извечным крестьянским верованиям... Микола и Егорий... образы тех легенд и сказок, слегка прикрытых религиозными мотивами, которые с детских лет запали ему (Есенину.- А. Л.) в память..."*

* (Е. Наумов. Сергей Есенин. Личность. Творчество. Эпоха. Л., Лениздат, 1969, стр. 66-67.)

П. Ф. Юшин пишет: "В дооктябрьских произведениях Есенина встречались церковные имена и обрабатывались связанные с ними легенды ("Микола" и "Егорий")... в таких стихотворениях заметна свойственная русскому крестьянству тенденция к приземлению божественного и религиозного..."*

* (П. Юшин. Сергей Есенин. Идейно-творческая эволюция. М., Изд-во МГУ, 1969, стр. 379-380.)

В 1968 году сверенный с автографом текст был опубликован на страницах журнала "Русская литература" и были устранены неточности первой публикации. Автор публикации Р. Б. Заборова пишет, что поэту следует "сравнивать... с духовными стихами, близкими к былинам"*, не обосновывая это утверждение, так же как и Л. Л. Вельская, предполагающая апокрифические источники поэмы**.

* (Р. 3аборова. Изучая рукописи Есенина.- "Русская литература", 1968, N° 4, стр. 158.)

** (Л. Вельская. Раннее творчество Сергея Есенина. 1910- 1916. Автореферат. Алма-Ата, 1967, стр. 41.)

Из приведенного материала видна разноречивость взглядов исследователей на истоки поэмы при общем желании видеть в ней обработку С. А. Есениным того, что "с детских лет запало ему в память". К сожалению, выводы исследователей не аргументированы, авторы не приводят текстов для сопоставлений, и у читателей невольно создается впечатление об интуитивности таких, в принципе правильных, решений проблемы. Это и заставляет нас обратиться к краткому обзору возможных источников поэмы.

Текст "Страдания святого славного великомученика Победоносца Георгия" и "Чудес святого великомученика Георгия" приведен в частности в "Минеях четьих" конца XVII века*. Во второй части "писания" описываются чудеса, содеянные Георгием посмертно после его обезглавливания 23 апреля 303 года и "явления народу" в виде всадника, выступающего за обездоленных.

* (Минеи четьи. Собранные св. Дмитрием Ростовским (Д. Тупало). Киев. 1699-1705. Кн. 8, апрель.)

Содержание "Страданий" таково: Георгий из римской провинции Капиодокии во имя торжества христианства борется против язычника-императора Диоклетиана, и тот подвергает его мучениям: Георгия загоняют копьями в темницу, но копья гнутся как оловянные, его привязывают к колесу с шипами, подобными мечам, но он остается жив, его опускают в ров с негашеной известью, надевают сапоги с раскаленными гвоздями, бьют кнутом из воловьих жил, пытаются отравить ядом, растворенным в воде, бросают в темницу, - а он все жив. Наконец ему отрубают голову. Являясь народу после смерти, он творит "чудеса" - исцеляет от укуса змей, освобождает плененных.

Апокрифические тексты повторяют и "мучения" и "чудеса" канонического текста, с той разницей, что Георгий, или чаще Геогрий, во время мучений многократно умирает и воскресает*.

* (Н. Тихонравов. Памятники отреченной русской литературы, т. 2. М., 1963, стр. 100-111.)

Георгий в этих сказаниях, будучи богат и далеко не "крестьянского звания", раздает все нищим и обездоленным, покровительствует крестьянам, о чем свидетельствует одно из его "чудес": "некий муж, именем Гликерий, прост, орач. Случилось же его волу единому пасти с горы в дебр и разбився, издше, вол той. Слыша же Гликерий о святом, теке к нему, плакася о воле своем, а святой, тихо осклабився, рече к нему: поди, брате, радуйся. Христос бо мой оживил вола твоего". И Гликерий "иде и обрете вола жива". Этот "демократизм" св. Георгия вытекал из демократичности раннего христианства, "выступающего, - как указывает К. Маркс, - сначала как религия рабов и вольноотпущенных, бедняков и бесправных, покоренных или рассеянных Римом народов"*. Но при всей "демократичности" Георгий - поборник веры христовой, воинствующий христианин.

* (К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., т. 16, ч. 2, стр. 490.)

Мы остановились на рассмотрении этого текста еще и потому, что изучение его более поздних обработок входило в программу, по которой готовили учителей для церковноприходских школ, а именно в такой школе в Спас-Клепиках обучался С. А. Есенин. В его свидетельстве об окончании школы значатся оценки: "по закону божьему" - 4 (очень хорошо), "по церковной и общей истории" - 4 (очень хорошо) и "по расколу" - 4 (очень хорошо).

Русские духовные стихи о Егорий, распеваемые каликами* и странниками, можно разделить на две принципиально отличные группы. К первой относятся духовные стихи, почти строго следующие каноническому или апокрифическому тексту с сохранением их атрибуции (имена, места действия, ситуации и мотивы "мучений" и "чудес"). Ко второй группе относятся духовные стихи, лишь внешне следующие каноническому тексту. В них есть и "мучения", и "чудеса", но весь настрой стихов подлинно патриотический, и место действия перенесено на русскую почву. Они соотнесены с конкретными историческими ситуациями и событиями. В этих стихах Егорий (Ягорий, Ягор, Егор) совершает чудеса и терпит мучения, защищая родину-Русь в тяжелые для нее годы, во времена вражеских нашествий и вторжений. По-прежнему борется Егорий с царем-язычником, но это уже не Диоклетиан, а Агапий (Анохрий, Кудеярище, Феодор) или неперсонифицированный Змий Пещерский или Змей Горыныч. Прижизненные" и "посмертные" деяния Георгия канонического Егорий совершает при жизни. Но ему, прежде чем вступить в открытую схватку с "ворогом", приходится преодолевать "заставы", поставленные злодеями на пути "витязя". Заключительная схватка-сражение - это открытая борьба с насильниками родины. Многие духовные стихи выбирают, экстрагируют из всего "сказа" лишь этот заключительный эпизод.

* (П. Бессонов. Калики перехожие. Сб. стихов, ч. II, вып. 6. М., 1863, стр. 40-45; там же, ч. I, вып. 2, М" 1861, стр. 393- 524; А. Н. Афанасьев: Народные русские легенды. М., 1914, стр. 103-111; Русские народные песни, собранные Петром Кареевым, ч. I, стр. 148-164 в сб.: Чтения в имп. о-ве истории и древностей российских. № 2, М., 1848; В. Варенцов. Сборник русских духовных стихов. СПб., 1860, стр. 95-110.)

Несомненно, интерес представляет духовный стих о Гегоргий из Причудского собрания*. В этом стихе Гегоргий (Гегоргий) передает свою силу девушке Лисафеве (Лисафете, Алисафии) Агапьевне, нелюбимой дочери царя Агапия Рахлинского (вероятно, Ракверского), и она покоряет "змия", ведет его на "пояске шелковом".

* (ИРЛИ (Пушкинский Дом). Древлехранилище. Причудское собрание, № 40, лл. 11-16, "Стих Георгия Храброго", Коллекция И. Н. Заволоко, № 28, лл. 16-21 об.)

В духовных стихах, в отличие от канонического текста, фигурируют волки, но они не помощники Егория, а одно из препятствий на его пути:

 Подъезжает Егорий на стадо волков (стадо звериное, 
 волков рыскучих, едучих, прыскучих, прискучих), 
 Не пройти Егорию, не проехати: 
 Гой еси вы волки, волки серые! 
 Разойдитесь вы на все четыре стороны (Разбегайтесь 
                                               по два, по единому). 

 По степям, по лесам, по пустым полям. 
 Пейте и ешьте мое повеленное, 
 Егорьево Благословенное! 
 И волки "рыскучи", прыекучи расходятся.

Впрочем, Егорий так же поступает и с другими "заставами" - горы расселяет, где "им положено", реки посылает течь, "где они и поныне текут на Руси", змеиные клубы рассекает на "клочья".

Духовные стихи этой группы открыто распевались по всей России, и вряд ли их нужно относить к стихам "скрытников" или сектантов.

В рукописном архиве Географического общества СССР хранится текст "Песни" и "Легенды о Егорий", записанный во второй половине прошлого века на Рязанщине*. Воспроизведенные в примечаниях к "Легендам о Егорий Храбром" А. Афанасьевым**, они выпали из поля зрения исследователей. Их упоминание мы находим ранее у А. Веселовского в его "Изысканиях" 1880 года***.

* (Архив Географического общества СССР. Разряд ХХХШ, оп. 1, ед. хр. 2.)

** (А. Афанасьев. Народные русские легенды. М., 1914, стр. 254-259.)

*** (В. Веселовский. Изыскания в области русского духовного Стиха. Зап. Имп. Академии наук, т. XXXVII, прилож. 3, вып. 2, 1880-1881, стр. 134-137.)

Тексты этих двух фольклорных записей, представляющих несомненный интерес, мы публикуем по подлинникам.

Песнь о Егории
 Егорий святой богу молился 
 За мать за родную! 
 Великую он скорбь перенес 
 За мать за родную. 
 Его во пилах пилили, 
 Во топоры рубили! 
 Но у пил зубья посгибались, 
 У топора лезья до обух выбивались, 
 А Егорию ничего не делалось. 
                            (Или: Все перенес*.)
 

 Его во смоле варили, 
 В воде студеной топили. 
 Но Егорий сверх смолы плавает, 
 В воде не утопает. 
 Погреб глубокий вырыли, 
 В него Егорья посадили, 
 Досками дубовыми закрывали, 
 Гвоздями полуженными забивали, 
 Желтыми песками засыпали - 
 За мать родную. 
 Сидел в нем Егорий тридцать два года, 
 Но вдруг поднялась бурна погода, 
 Разнесли ветры дубовые доски 
 И желтые пески! 
 И собрал Егорий дружину отборну, 
 И въехал Егорий в церковь соборну, 
 Где мать его богу усердно молилась, 
 Слеза горюча потоком катилась. 
 "Поди, поди, Егорий, сядь на коня - 
 Приуправься! 
 И лютого змия копьем порази, 
 И материнскую кровь ты отомсти!" 
 "И стоит ли, мать, мое рожденье - 
 Всего моего похожденья?" 
 "И вдвое стоит твое рожденье - 
 За меня претерпенна мученья". 
 Сел Егорий на борза коня, 
 Приуправился. 
 И Егорий поехал, 
 И Егорий наехал. 
 На леса валющи. (! - густой). 
 "Леса, леса, привстаньте! 
 Срублю из вас церковь соборну, 
 Поставлю там икону святую - 
 За мать за родную. 
 И въехал Егорий могущий 
 В великий град толкучий, (2 - многолюдный) 
 И наехал на девок мудреных: 
 "Девицы, девицы, 
 Певицы, певицы, 
 Вам я речь веду (1 - говорю) 
 Идите на Иордань на реку - 
 Восприснитесь, (2 - образуйтесь) 
 Перекреститесь!" 
 И въехал Егорий в леса дремучи, 
 Встретились Егорию волки прескучи, 
                                  (3 - свирепый) 
 Где волк, где два. 
 "Собирайтесь вы, волки, 
 Мои будете собаки, 
 Готовьтесь для страшной, вы, драки". 
 Наехал на стадо птиц - 
 "Птицы вы, птицы, 
 Синицы, синицы, 
 Летите, вы, на море, 
 На пир на кровавый". 
 Наехал Егорий на змия-горюна. 
 И змии те мати его грызли, 
 И кровь лилась потоком. 
 И волки-собаки 
 Бросились для драки, 
 И волки те сгибли 
 От змия - горюна. 
 Егорий не ужахался, 
 Егорий не устрахался, 
 Но острым копьем 
 Змия того он заколол. 
 От лютой смерти мать он избавил, 
 Навсегда себя тем он прославил. 
 И стаи птиц на змия летали, 
 И птицы-синицы змия клевали... 
 И бурное море волной потекло, 
 Убитого змия с собой унесло...*

* (Примечания на полях "Песни" по подлиннику.)

* (После текста приписка: "Этот стих поют в простонародии слепые, а старухи с такневского, пригорюнившись, горько плачут о святом Егории, бросают деньги в чашку слепых".)

"Песнь о Егорий" не имеет четких географических и временных признаков, но в ее образах мы видим исконных героев русского эпоса: "мать"-Родина, "змий" - сила вражья. Мать-Родина благословляет сына на ратный подвиг - "лютого змия копьем порази и материнскую кровь ты отомсти... вдвое стоит твое рожденье, за меня претерпена мученья". Егорий в борьбе не одинок - с ним "дружина отборна", с ним "волки-собаки", что "бросились для драки", они союзники Егория.

В отличие от "Песни" "Легенда о Егории", записанная в те же годы на Рязанщине, лежит в точных географических и временных границах. Она "рассказана столетним старцем Антоном по прозванию Капустин".

<Легенда о Егории>

Не в чужом царстве, а в нашем государстве было, родимый, времечко - ох, ох, ох! - как, бывало, рассказывал прадедушка Кирилл. В это время у нас было много царей, много князей, и бог весть кого слушаться. Не такое времечко, как теперь - один царь православный. Есть за кого богу молиться. И тогда-то и бог весть какие были князья, не припомнить имена их. Ссорились они, дрались и кровь христианскую даром проливали. А тут набежал злой татарин, заполонил всю землю Мещерскую, выстроил себе город Касим. И начал брать юниц красных к себе в прислуги, обращать их в свою веру поганую и заставлял их употреблять пищу нечистую - моханину. Горе, да и только. Слез-то, слез-то пролито было. Все православные разбежались по лесам выстроили себе землянки и жили с волками. Храмы божие все были разорены. Негде богу помолиться.

И вот, батюшка, жил да был в нашей Мещерской стороне добрый мужичок Антип, а жена его была такая красавица, что, как говорится, ни пером описать, а только в сказке сказать. Были Антип с женой Марьей люди благочестивые. Ходили часто богу молиться в монастырь, который был тогда в селе Мещеры, где видны еще надгробные камни схимников богоугодных.

И вот господь бог дал им сына - такого красавца, ну настоящего херувимчика. Назвали они сына Егорием. И рос этот сын не по дням, а по часам. Разум-то у Егорья был не младенческий. Бывало, услышит какую молитву и пропоет ее, да таким голосом, что ангелы на небеси радуются.

И вот услышал схимник Ермоген о уме-разуме младенца Егорья и выпросил его у родителей учиться слову божьему. Поплакали, погоревали Антип да Марья, помолились богу и отпустили Егорья к схимнику для его же счастья.

И вот, батюшка, в это время, про которое рассказываю Вам, был в Касимове хан какой-то Брагим, которого народ прозвал Змием-горюнычем, так он был зол и хитер - просто православным житья от него не было. Бывало, выедет он на охоту дикого зверя травить - никто не попадись, сейчас заколет, а красавиц тащит в свой город Касимов.

Встретил он однажды Антипа и Марью, которые в воскресный день шли вместе от обедни. Красавица Марья так ему полюбилась, что он тотчас велел ее схватить и тащить в свой город Касимов, а Антипа, который вздумал было заступиться за жену, Брагим укокошил, да и был таков.

Между тем Егорий, узнав о несчастной доле родителей, горько плакал и был долго неутешен. Но святой схимник, наставник его, говорил ему, что господь бог, любя, наказует нас и что он должен богу молиться за мать, ибо только одна усердная молитва может избавить ее от злой неволи.

Наставления схимника и душеспасительные его беседы так сильно подействовали на ум Егория, что он перестал плакать, а стал усердно богу молиться за мать за родную, и бог услышал молитву его.

Вот Егорий уже подрос, и вздумал он идти в город Касимов, чтобы избавить мать от злой неволи. Взяв благословение схимника, отправился он в путь-дорожку.

Долго ли, коротко ли шел он, не знаю, родимый, только пришел он в палаты хана, и видит он, что несчастную мать его несчадно бьют нехристи, и в это время выходит на двор сам хан, и Егорий повалился к нему в ноги и начал просить об избавлении матери, но хан закипел на него гневом и велел схватить и представить различным истязаниям.

Егорий имея душу добрую, воспитанный в страхе божьем, был весьма угоден богу, а потому, когда грозный хан велел его пилить пилами и рубить топорами, он не устрашился, а вознес душу свою ко господу богу, который услышал молитву его и сделалось с ним чудо: у пил зубья посшибались, у топора лезья по обух выбивались. Как гласит стих, раздраженный этим

чудом хан велел его варить в смоле, но святой Егории все богу молился, и вот он сверх смолы плавает.

Удивленный, но не смиренный этим новым чудом, хан велел посадить Егория в глубокий погреб, но и там угодник божий не переставал молиться. Молился он 32 года, и господь бог внял его молитвам.

И вот поднялась страшная буря, и разнесли ветры дубовые доски и желтые пески, которыми был засыпан погреб. И вот, родимый, вышел св. Егории на свет божий, увидел он в поле оседланного коня, а возле него лежащий меч-кладенец и острое копье.

Вскочил Егории на коня, приправился, и выехал он в лес, где встретил много волков и напустил их на хана Брагима, который всех их переколол. Но св. Егории не устрахался, не ужасался. Наскочил на злого хана и заколол его острым копьем, а мать свою избавил от злой неволи.

После этого св. Егории выстроил соборную церковь и монастырь и сам пошел в труд и был жития столь благочестивого, что многие, наскучив суетами мира, пошли в монастырь, выстроили вокруг него кельи и посад, который в память святого и поныне называется Егорьевским.

* * *

Трудно установить неизбежные наслоения на первоначальный текст, ибо отсутствуют письменные источники периода его создания, но и в изустно дошедшем изложении "Легенда" представляет интерес не только для сопоставления ее с текстом поэмы С. А. Есенина "Егории", но и для самостоятельного исследования, повествуя о периоде междоусобных распрей князей до создания централизованного русского государства. В ней упомянуто рождение двух городов - Касимова и Егорьевска, которые действительно выросли из посадов в XIII веке. Брагим "Легенды" - видимо, наместник хана на захваченной территории. Напомним, что Рязань пала в 1237 году. Представление Брагима "змием-горюнычем", характерным образом русских народных легенд и сказок, создает обобщенный тип народного "ворога". Егории "Легенды" - сын рязанского мужика, народный заступник. Все его "мучения" и "чудеса" совершаются не во имя христовой церкви, а во имя матери, попавшей под чужеземное иго. Более того, Егорий выступает вопреки воли церкви, возвещенной ему "схимником Ермогеном". Церковь требовала не борьбы, а смирения - "господь бог, любя, наказует нас... только усердная молитва может избавить... от злой неволи". Попирая церковный наказ, Егорий идет на битву и разит врага. Его помощники - волки, те, что в Мещерской стороне жили с русским мужиком. Напомним, что ни в каноническом, ни в апокрифических текстах волков нет

Обратимся, однако, к тексту поэмы С. А. Есенина:

Егорий
 В синих далях плоскогорий 
 В лентах облаков 
 Собирал святой Егорий 
 Белыих волков. 

 "Ой ли, светы-ратобойцы, 
 Слухайте мой глас. 
 У меня в лихом (? - А. Л.), изгойцы, 
 Есть поклон до вас. 

 Все волчицы строят гнезда 
 В Муромских лесах. 
 В их глазах застыли звезды 
 На ребячий страх. 

 И от тех ли серолобых 
 Ваш могучий род. 
 Как и вы, сгорает в злобах 
 Гнездовой (? - А. Л.) оплот. 

 Долго злились, долго бились 
 В пуще вы тайком; 
 Но недавно помирились 
 С русским мужиком. 

 Там с закатных поднебесий 
 Скачет враг-силен, 
 Как на эти ли полесья 
 Затаил полон. 

 Чую, выйдет лохманида - 
 Не ужиться вам, 
 Но уж черная планида 
 Машет по горам!" 

 Громовень подняли волки: 
 "Мы ль трусовики? 
 Когти остры, зубы колки - 
 Разорвем в клоки!" 

 Собирались все огулом 
 Вырядить свой суд. 
 Грозным криком, дальним гулом 
 Замирал их гуд. 

 Как почуяли облаву, 
 Вышли на бугор: 
 "Ты веди нас на расправу, 
 Храбрый наш Егор!" 

 "Ладно,- молвил им Егорий,- 
 Я вас поведу, 
 Меж далеких плоскогорий 
 Укрочу беду!" 

 Скачет всадник с длинной пикой, 
 Распугал всех сов. 
 И дрожит земля от крика 
 Волчьих голосов.

Обращение поэта, да и не только поэта, но и народа, к Егорию в годы тяжких для Родины испытаний закономерно. Культ Егория - покровителя животных, возможно устроителя земли, народного заступника, покорителя Змия, воплощающего Зло - один из древнейших культов языческих скотоводческих племен славянских народов. Таким он выступает во многих духовных песнях, заклинаниях, поверьях*, поговорках**. Думается, что в поэме С. А. Есенина в образе народного заступника представлен не Георгий Победоносец, а тот Егорий, который шел с народом многие века, какое бы имя он ни носил в далеком прошлом.

* (А. Кирпичников. Святой Георгий и Егорий Храбрый. СПб., 1879, стр. 144, 146.)

** (В. Даль. Толковый словарь живаго великорусскаго языка, т. I. СПб., 1880, стр. 514.)

Сличение текста маленькой поэмы С. А. Есенина "Егорий" с приведенными и рассмотренными текстами позволяет утверждать, что ни канонический, ни апокрифический текст не являются ее источниками. Наиболее вероятно, что поэт использовал бытующие в Рязанском крае "Песнь о Егорий" и "Легенду о Егорий",- "Легенду" более, чем "Песнь". Это подтверждает и топографизация поэмы С. Есенина: "Муромские леса" и "Мещерская сторона", легенды - Рязанский край.

Поэму С. А. Есенина, на наш взгляд, следует рассматривать как экстрактивную рецепцию "Легенды", так как поэт из всей "Легенды" экстрагировал лишь два эпизода - "православные разбежались по лесам... и жили с волками" и Егорий, избавляя мать-Родину от иноземцев, "встретил много волков и напустил их на хана". Оба выбранных эпизода служат для усиления патриотической направленности поэмы, и при оценке характера экстрактивной рецепции следует отметить в ней превалирующую героико-патриотическую доминанту.

В приведенных "Легенде о Егории" и "Песне", записанных в Рязанском крае, как и в поэме С. А. Есенина, имеет место "тенденция, свойственная русскому крестьянству, "приземление божественного и религиозного",- как справедливо отметил П. Ф. Юшин; в то же время вряд ли следует рассматривать волков в "Легенде" и поэме как конкретную зоологическую единицу, более правомерно видеть в них олицетворенные и фетишизированные силы природы, отголосок анимализма древних скотоводческих племен.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич 2013-2014
При использовании материалов обязательна установка активной ссылки:
http://s-a-esenin.ru/ "S-A-Esenin.ru: Сергей Александрович Есенин"